Загрузка.
Пожалуйста, подождите...

 
 

Служилое сословие

Декабрь 2009 г. | Категория: Последняя эпоха самостоятельности  | Просмотров: 3881

От рязанских князей не дошло до нас ни одного духовного завещания, которое могло бы указать на характер княжеского владения. Но, основываясь на аналогии всех других явлений, с уверенностью можно заключить, что в Рязанском княжестве также как в Московском существовало господство частного, личного права над государственными началами. Этот вывод вполне подтверждается договорною грамотою 1496 года. Раздел братьев прежде всего установляется на благословении их отца Василия Ивановича; между ними существует владение общее, отдельное и чересполосное: так они сообща владели городом Переяславлем; в грамоте читаем далее: «А что мое село Переславичи в твоем уделе, а сидят в нем мои холопы Шипиловы: и то село с данью и с судом и со всеми пошлинами мое великого князя». В договоре везде проглядывает воззрение на княжество как на частную собственность князей. Эта договорная грамота особенно драгоценна для нас при разъяснении сословных и экономических отношений в Рязанском княжестве.

Боярское и вообще служилое сословие в Рязани в главных чертах своих немногим чем отличалось от Московского или Тверского. Оно также могло свободно переходить в службу других князей, как и везде; это видно из всех договорных грамот с Москвою; но в них не так ясно говорится о праве бояр владеть поместьями в землях чужого князя, как, например, условливаются между собою князья Московские и Тверские. В договоре Рязанских князей права и обязанности служилых людей определяются таким образом: «А кто будет из твоих бояр, детей боярских и слуг в моей отчине и мне их блюсти как своих, и отчин и купленных земель у них не отнимать». «А всякий пусть едет (на войну) с тем князем, которому служит, где бы ни жил; а в случае осады города, кто в нем живет, пусть в нем и остается, исключая бояр введеных и путных». Кроме своей главной обязанности, т.е. военной службы, боярское сословие, как и в Москве, несет еще почетную службу при особе князя и сообразно с нею делится на различные степени. Со второй половины XIV в. встречаем здесь звания или вернее должности: дядьки (воспитатель молодых князей), окольничего, стольника и чашника. Бояре отправляли еще различные должности по внутреннему управлению, как-то: наместников, волостелей и судей, которые давались им, как известно, в виде кормления в награду за военную службу. Младшая дружина или дети боярские пользовались в Рязани теми же главными правами как и бояре, т.е. правом получать земли и должности за свою службу и свободно отъезжать в другое княжество. Эти люди по преимуществу составляли военную силу князя и отправляли службу на коне. Кампензе в первой половине XVI в. говорит, что в Рязанском княжестве считается до 15 000 конницы – число довольно умеренное, если сравнить с Москвою (30 000) и Тверью (40 000); – кроме того из простолюдинов во всякое время без труда можно набрать храброй пехоты вдвое или втрое более означенного числа.

За недостатком указаний трудно определить, какую именно роль играло боярское сословие в судьбах древнего Рязанского края. Вообще нет основания утверждать, что это сословие находилось здесь в иных отношениях к народу и князьям, нежели в Московском и других северных княжествах. Хотя в некоторых грамотах, жалованных монастырям в XIV и XV вв., встречаются выражения, которых не находим в других местах: но на них нельзя основать какого-либо важного заключения. А именно: в известной грамоте Ольгову монастырю сказано: «сгадавъ есмь съ своими бояры» (следует девять имен); потом в грамоте, жалованной Олегом Солотчинскому монастырю на село Федорково, читаем: «поговоря с зятем своим с Иваном с Мирославичем», и то же самое в грамоте Ивана Федоровича Солотчинскому монастырю на село Филипповичи: «поговоря с дядею своим с Григорьем с Ивановичем» (сыном Ивана Мирославича). В первом случае на первом плане стоит епископ Василий, духовный отец Олега; а во втором и третьем упоминаются только родственники великого князя; в других жалованных грамотах подобных выражений не встречаем, и вообще здесь еще нет указания на то, чтобы власть рязанских князей в деле внутреннего управления более, нежели в Московском княжестве, ограничивалась боярским сословием. По крайней мере, это, наверное, можно сказать об эпохе Олега Ивановича и его ближайших преемников.

Теперь посмотрим каково было влияние бояр на внешние события княжества. В начале XIV в. изменою некоторых бояр Константин Ярославич проиграл битву и взят в плен Даниилом Александровичем; а в начале XVI измена главного советника предала последнего рязанского князя в руки Василия Ивановича. Но подобные измены и боярские крамолы находим почти во всех княжествах. Симеон Коробьин со своею партиею имел уже перед собою пример Василия Румянца и его товарищей, которые в 1392 г. помогли Василию Димитриевичу завладеть Нижегородским княжеством. В Рязани, как и везде, при молодых или слабых князьях являются иногда любимцы и советники, которые преследуют только личные цели; но зато есть и другая, светлая сторона в исторической деятельности рязанских бояр: их продолжительная, усердная служба в борьбе с внешними врагами княжества, особенно в славные времена Олега. В их пользу говорит уже то обстоятельство, что мы могли указать только на два и притом довольно темные для нас случая измены. При всей бедности источников трудно предположить, чтобы у летописцев в течение двух столетий (1301-1520) ни разу не встретились известие о крамолах рязанских бояр, если бы они были довольно часты. Отъезды бояр в другие княжества, особенно в Москву, без сомнения случались нередко. Мы можем привести только три примера: один из предков Сунбуловых перешел из Рязани в Москву к Василию Темному; два брата Апраксины, происходившие из рода Салахмирова, отъехали к Ивану III; Иван Иванович Коробьин, брат изменника Семеона, в 1509 г. встречается на службе великого князя Московского.

В наказе Ивана III Агриппине упоминаются еще сельские служилые люди: «За неж твоим людем служилым, бояром и детем боярским и сельским быти всем на моей службе». Они-то, вероятно, и составляли храбрую пехоту, о которой упоминает Кампензе. Затем следует многочисленное сословие княжеских слуг, как вольных, так и холопей со всеми возможными подразделениями по своим занятиям; в грамотах встречаются: дьяки, казначеи, ключники, приставы, тиуны, доводчики, таможенники, даньщики, ямщики, боровщики, бобровники, бортники, закосники, неводщики, ловчане, рыболовы, гончары, конюхи, садовники, истопники, поездовые, псари, ястребьи; подвозники медовые, меховые и кормовые. Уже одно перечисление этих подразделений бросает яркий свет на способ внутреннего управления, на состав княжеского двора, на доходы князя, его домашнее и сельское хозяйство и различные роды княжеской охоты.

Рядом со служилым сословием в договоре 1496 г. упоминаются гости и черные люди; из последних выделяется класс тяглых людей в городе Переяславле, которые кормят послов; несколько далее эти тяглые люди названы кладежными. В наказе Ивана III находим обычное в то время деление торговых людей на лучших, средних и черных: «А торговым людем лутчим, и середним и черным быти у тобя в городе на Рязани». Между ремесленниками, жившими в Переяславле, одна из княжеских грамот называет серебряников и пищальников. (Грам. Ивана Третного на постр. Златоуст. цер.). В договоре братьев особенно замечательно следующее выражение: «А бояром и детем боярским и слугам и христианом меж нас вольным воля»; следовательно, наравне с дружинниками в Рязани имели право свободного перехода и сельские жители, чего не находим в других местах; впрочем, это право официально признавалось только в пределах того же Рязанского княжества.

 (голосов: 10)
3061178 год
Умер в темнице рязанский князь Глеб Ростиславич. В 1177 году с сыновьями был пленён Всеволодом Юрьевичем Большое Гнездо.