Загрузка.
Пожалуйста, подождите...

 
 

Иван Федорович

Октябрь 2009 г. | Категория: Последняя эпоха самостоятельности  | Просмотров: 3157

После Василия I началась долговременная усобица в потомстве Димитрия Донского. По-видимому, ничто не могло более благоприятствовать другим князьям в том, чтобы возвратить утраченную самостоятельность. Но такова сила исторического процесса: уже тотчас после смерти Олега ясно обозначилось, что Рязань не может существовать в виде отдельного самостоятельного пункта, около которого могли бы собраться юго-восточные уделы. Она была слишком слаба для этого и необходимо долженствовала примкнуть к той или другой половине Руси. История Рязани в XIV и XV вв. представляет замечательную аналогию с историею Твери. Здесь вторую половину XIV в. также наполняет видная личность Михаила Александровича, выступающая с такими же стремлениями, как Олег Рязанский; после его смерти видим те же усобицы между Тверью и Кашином, как между Рязанью и Пронском, то же колебание между Москвою и Литвою. Когда на время ослабла сила притяжения со стороны Москвы, оба княжества примкнули к Литве, где еще властвовал грозный Витовт. Около 1427 г. Иван Федорович заключил с ним следующий договор:

«Господину Господарю моему в. князю Витовту я Иван Федорович В. князь Рязанский добил челом, отдался ему на службу, и Господарь мой князь великий Витовт принял меня князя великого Ивана Федоровича на службу: мне служить ему бесхитростно, быть с ним заодно на всякого; с кем он мирен, с тем и я мирен; а с кем он не мирен, с тем и я не мирен. А в. князю Витовту оборонять меня от всякого, а без воли князя великого мне ни с кем не мириться и никому не помогать. А если будет от кого притеснение (налога) внуку его в. князю Василию Васильевичу, и если велит мне князь великий Витовт, то я буду пособлять ему на всякого и жить с в. князем Васильем Васильевичем по старине. А если будет в. князю Витовту с внуком его какое нелюбье или с дядьями его или с братьями, то мне пособлять своему Господарю на них без хитрости. А в. князю Витовту в вотчину мою не вступаться ни в землю, ни в воду по рубеж Рязанской земли моей Переяславской вотчины с уступкою (Литве) Тулы, Берестья, Ретани, Дорожена и Заколотена Гордеевского. А суд и исправу давать мне ему во всех делах чисто, без переводу; съехався с судьями в. князя Витовта и поцеловав крест, пусть судьи мои решают без всякой хитрости, по правде; а если в чем не сойдутся, то пусть идут к в. князю Витовту, и кого в. князь обвинит, тот и заплатит». В договоре между Олегом и Димитрием Тула поставлена в какое-то исключительное положение; и тот и другой князь, по-видимому, от нее отказываются. «Тула как было при царицh при Тайдулh, и коли ея Баскаци вhдали...» Но судя по договору Ивана Фед. с Витовтом, она считалась за Рязанью. Вероятно, Олег, вопреки условиям 1381 г., присоединил ее впоследствии к своему княжеству. Вместе с рязанским князем поддался Витовту и пронский Иван Владимирович; его договорная грамота написана почти теми же словами.

В 1430 г. мы находим Ивана Федоровича в числе знатных гостей, которых угощал Витовт великолепными пирами. Спустя несколько месяцев литовский князь скончался; в Литве начались смуты и усобицы; а вместе с тем окончилась кратковременная зависимость от нее рязанцев; но только для того, чтобы возобновились их прежние отношения к Москве, хотя и здесь в то же время открылась борьба между Василием Васильевичем и Юрием Галицким. Иван Федорович сначала целовал крест Василию и посылал свою дружину вместе с москвитянами воевать волости Юрия. Но когда Юрий одолел племянника и сел на Московский стол. Иван Федорович перешел на его сторону и заключил с ним договор Юрий обещает иметь Ивана Федоровича себе племянником, сыновья его Василий Косой равным братом, а Димитрий Шемяка и Димитрий Красный старшим. Рязанский князь обязывается сложить с себя целование к Василию Васильевичу и быть против него и против других недругов заодно с Юрием. Отношения князей и границы княжеств определяются почти такими же условиями, как в 1402 г. Против прежних грамот замечательно следующее прибавление: «А гдh ты князь Великiй всядешь на конь противъ своего недруга, и мнh князю Великому Ивану самому пойти съ тобою безъ ослушанiя; а гдh пошлешь своихъ воеводъ, и мнh своихъ воеводъ послати съ твоими воеводами». Тула и Берестий, уступленные Витовту, теперь опять причисляются к Рязани. Из той же грамоты узнаем, что князья Рязанский и Пронский незадолго перед тем временем окончательно помирились и вместе подчиняются московскому, а третейским судьею опять признают митрополита; самый договор Иван Федорович заключает вместе от себя и от Пронского князя с его братьями.

Этот договор, как надобно полагать, был заключен в 1434 г., т.е. после второго занятия Москвы Галицким князем. Но в том же году Юрий скончался и Василий Васильевич воротился в Москву. Для Рязани это было все равно: переменялось только лицо, а отношения к в. князю Московскому остались те же самые. Вообще незаметно, чтобы рязанцы принимали деятельное участие в борьбе Василия Темного с Димитрием Шемякою.

В 1447 г., когда Василий окончательно утвердился на московском столе, последовал новый договор с рязанским князем. Иван Федорович признает Василия старшим братом, Ивана Андреевича Можайского равным; а Михаила Андреевича и Василия Ярославича Боровского младшими. Далее опять повторяются почти те же условия, какие и в предыдущих грамотах. Заметим только прибавление касательно литовских отношений: «А всхочетъ с тобою князь Великiй Литовскiй любви, и тобh съ нимъ взяти любовь со мною по думh; а писати ти съ нимъ въ докончательную грамату, что есь со мною съ Великимъ княземъ съ Васильемъ Васильевичемъ одинъ человhкъ... А пойдетъ на тебя Князь великiй Литовскiй и мнh князю Великому Василью пойти самому тебя боронити; а пошлетъ на тебя своихъ воеводъ, и мнh послати своихъ воеводъ тебя боронити». Дополнением к последней статье могут служить следующие слова из договора, который, спустя два года, Василий Васильевич заключил с Казимиром Литовским: «А братъ мой молодшiй, князь Великiй Ивань Федоровичъ Рязанскiй со мною съ Великимъ княземъ Васильемъ въ любви, и тобh Королю его не обидhти; а въ чомъ тобh, брату моему, Королю и Великому князю Казимиру Князь великiй Иванъ Федоровичъ сгрубитъ, и тобh Королю и В. князю мене обослати о томъ: и мнh его всчунути (уговорить) и ему ся къ тобh исправити, а не исправить ся къ тобh, моему брату, Рязанскiй, и тобh Королю Рязанскаго показнити, а мнh ся въ него не вступати. А всхочетъ ли братъ мой молодшiй, Князь великiй Иванъ Федоровичъ служити тобh, моему брату, Королю и Великому князю: и мнh В. князю Василью про то на него не гнhваться, ни мстити ему». Здесь московский князь, вопреки условиям 1447 г., отказывается помогать рязанцам против Литвы; зато рязанскому князю предоставлено более свободы нежели прежде; он по собственному выбору может примкнуть к Литве или Москве.

Но это была только дипломатическая уловка со стороны московского правительства; а на деле оно уже могло быть спокойно насчет литовского соперничества. По крайней мере, после Витовта со стороны Рязани почти не видно колебания между тою и другою зависимостью до времен Василия III. Мало того, если мы не можем указать на значительные войны, зато мелкая вражда на границах время от времени могла породить довольно сильные неудовольствия между Рязанью и Литвою. В этом отношении от XV ст. сохранился очень интересный документ, известный под именем: «Посольство до Великаго князя Рязанскаго зъ Вильны Васильемъ Хребтовичемъ». В 1456 г. прибыл в Переяславль к Ивану Федоровичу посол из Литвы Василий Хребтович и подал ему грамоту от Казимира IV. В этой грамоте Казимир жалуется рязанскому князю на его подданных, которые в ту весну накануне Николина дня внезапно пришли под город Мценск, выжгли его, повоевали окрестности и увели много пленников. И прежде нередко были обиды литовским украинным людям от рязанских; а теперь последние, не довольствуясь воровством и грабежом, поднимают открытую войну. Король требует, чтобы рязанцы возвратили пленников и пограбленное имущество; чтобы они в Литовской земле зверей и бобров не били, пчел не драли и рыбы не ловили. Результаты этого посольства нам неизвестны. Из грамоты видно, что обиды между пограничными жителями были взаимные. Да и невозможно было их избежать при неразвитости общества и отсутствии точного определения границ. Подобные пересылки русских князей с литовским правительством по поводу беспорядков на границах были делом довольно обыкновенным в те времена, и, кажется, не вели ни к каким серьезным результатам.

Княжение свое Иван Федорович заключил весьма важным фактом. В 1456 г. он скончался, вскоре после своей супруги, чернецом Ионою, завещав Василию Темному на соблюдение Рязанское княжество вместе с восьмилетним сыном Василием, вероятно, до его совершеннолетия. Великий князь взял мальчика и его сестру Феодосию к себе в Москву, а в рязанские города и волости послал своих наместников.

 (голосов: 10)
14121371 год
Рязанский князь Олег Иванович был разбит войсками Дмитрия Ивановича Донского у села Скорнищево близ Переяславля-Рязанского.